сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Адекватные цены на организацию свадьбы в Москве предлагает агентство Олега Берга.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Черный обелиск → XV

Появляется Эдуард и снова мрачнеет, увидев нас в обществе Герды. Он явно что-то подсчитывает и решает. Он думает, что мы наврали и опять намерены поживиться за его счет.

– Мы пригласили фрейлейн Шнейдер пообедать с нами, – заявляет Георг.

– Мы празднуем конфирмацию Людвига. Он постепенно созревает и становится мужчиной. Уже не считает, что мир существует только ради него.

Георг пользуется большим авторитетом, чем я. Лицо Эдуарда снова проясняется.

– Есть восхитительные цыплята! – он вытягивает губы, словно намереваясь свистнуть.

– Пришли нам спокойно обычный обед, – говорю я. – У тебя всегда все исключительное. И бутылку Рейнгартсхаузена 1921 года!

Герда поднимает глаза.

– Вино за обедом? Да вы что – в лотерею выиграли? Тогда почему вы больше не приходите в «Красную мельницу»?

– Нам достался очень маленький выигрыш, – отвечаю я. – Разве ты все еще там выступаешь?

– А ты и не знал? Стыдно! Эдуард вот знает. Правда, у меня был двухнедельный перерыв. Но с первого начинается новый ангажемент.

– Тогда мы придем, – заявляет Георг. – Даже если бы пришлось заложить мавзолей.

– Я видела там вчера вечером твою подругу, – говорит мне Герда.

– Эрну? Она не моя подруга. С кем она была?

Герда смеется.

– А какое тебе дело, раз она уже не твоя подруга?

– Очень большое дело, – отвечаю я. – Пройдет немало времени, прежде чем перестанешь вздрагивать, хотя бы механически, как лягушечья лапа от гальванического тока. Только если окончательно расстанешься с человеком, начинаешь по-настоящему интересоваться всем, что его касается. Таков один из парадоксов любви.

– Ты слишком много думаешь. Это вредно во всех случаях.

– Он думает неправильно, – замечает Георг. – Его ум только тормозит его чувства, вместо того чтобы идти впереди.

– До чего же вы все умные, мальчики! – замечает Герда. – А радости-то у вас в жизни хоть когда-нибудь бывают?

Мы с Георгом переглядываемся. Георг смеется. Я ошарашен.

– Думать – вот что для нас радость, – отвечаю я и при этом отлично знаю, что лгу.

– Эх, вы, бедняги! Тогда хоть питайтесь как следует!

Рейнгартсхаузен помогает нам выйти из положения. Эдуард сам открывает бутылку и дегустирует вино. Он изображает из себя знатока, проверяющего, не отдает ли вино пробкой. Затем наливает себе бокал до краев.

– Excellent![10] – восклицает он с французским произношением, полощет горло вином и щурится от удовольствия.

– Настоящим знатокам вина достаточно нескольких капель, – говорю я.

– Мне – нет, и не при таком вине. Да и подать вам мне хочется самое лучшее.

Мы не отвечаем; свой козырь мы пока держим в резерве. За себя и за Герду мы заплатим теми же неистощимыми талонами.

Эдуард разливает вино по бокалам.

– Вы что же не предложите и мне стаканчик? – нагло спрашивает он.

– Позднее, – отвечаю я. – Мы выпьем не только одну бутылку. А за обедом ты мешаешь, оттого что каждому в рот смотришь, как пес.

– Только когда вы, как паразиты, орудовали вашими талонами. – Эдуард, приплясывая, вертится вокруг Герды, словно учитель средней школы, который учится танцевать вальс.

Герда едва сдерживает приступ смеха. Я толкнул ее под столом, и она сразу поняла, что мы для Эдуарда держим в резерве.

– Кноблох! – вдруг рявкает сочный командирский бас. Эдуард вздрагивает, словно ему неожиданно дали пинка в зад. За его спиной, непринужденно улыбаясь, стоит на этот раз сама Рене де ла Тур. Он сдерживает готовое вырваться ругательство.

– И почему я каждый раз попадаюсь!

– Не сердись, – говорю я. – Это в тебе отзывается твоя верная немецкая кровь. Самое благородное наследие твоих послушных предков.

Дамы приветствуют друг друга с понимающей улыбкой опытных уголовных сыщиков.

– На тебе прехорошенькое платье, Герда, – воркует Рене. – Жаль, что я не могу носить такие фасоны. Я слишком для них худа.

– Пустяки, – отвечает Герда, – я считаю, что прошлогодняя мода была элегантнее. Особенно эти восхитительные туфли из кожи ящерицы, в которых ты сейчас. Они с каждым годом нравятся мне все больше.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8