сайт, посвященный творчеству писателя

Здесь

Клиника лазерной косметологии

cosmic-center.ru

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Черный обелиск → XV

Шиммель совсем задыхается.

– Вы еще услышите обо мне! – с трудом произносит он и делает крутой поворот, словно корвет, подхваченный бурей.

– Шиммель! – вдруг рявкает позади него мощный командирский бас.

– Что? Как вы изволили? Кто? – Его взор обшаривает соседние столики.

– Вы не родственник самоубийцы Шиммеля? – щебечет голосок Рене.

– Самоубийцы? Что это значит? Кто звал меня?

– Ваша совесть, Шиммель, – говорю я.

– Это же…

Я жду, что сейчас на губах Шиммеля выступит пена. Какое наслаждение наконец увидеть, как этот мастер бесчисленных доносов вдруг теряет дар речи. Вилли поднимает бокал и обращается к нему:

– Ваше здоровье, честная педагогическая гиена! И больше не подходите к чужим столам, чтобы читать людям нравоучения. Особенно в присутствии дам.

Шиммель удаляется с каким-то особым шипением, словно в нем взорвалась не бутылка шампанского, а бутылка зельтерской.

– Я же знал, что он нас в покое не оставит, – умиротворенно говорит Вилли.

– Но ты показал высокий класс, – говорю я. – Как это тебя вдруг осенило вдохновение?

Вилли усмехается:

– Эту речь я произносил мысленно уже сотни раз! К сожалению, всегда наедине, без Шиммеля. Поэтому заучил ее наизусть! Ваше здоровье, дети!

– Нет, надо же! – Эдуард мотает головой. – «Потеющая нога жизни»! Слишком уж страшный образ! Даже шампанское стало вдруг отдавать потными ногами.

– Оно и раньше было таким, – говорю я с полным самообладанием.

– Какие вы еще мальчишки! – замечает Рене, покачивая головой.

– И хотим остаться ими. Стареть – дело самое простое. – Вилли усмехается: – Эдуард, счет!

Эдуард приносит счета. Один – Вилли, другой – нам.

На лице Герды появляется тревога. Она ждет сегодня второго взрыва. Георг и я безмолвно извлекаем из кармана наши талоны и выкладываем на стол. Но Эдуард не взрывается, на его лице – улыбка.

– Это пустяки, – говорит он, – при таком количестве выпитого вина.

Мы молчим, разочарованные. Дамы встают и слегка отряхиваются, словно куры, вылезшие из ямы с песком. Вилли хлопает Эдуарда по плечу.

– Вы настоящий рыцарь! Другие хозяева начали бы ныть, что мы выжили их клиента!

– А я нет. – Эдуард улыбается. – Этот поклонник бамбуковой палки ни разу здесь прилично не кутнул. Только и ждет, чтобы его пригласили другие.

– Пойдем, – шепчет мне Герда..

Коричневое платье куда-то брошено. Коричневые замшевые туфли стоят под стулом. Одна лежит перевернутая. Окно открыто. Над ним свисают плети дикого винограда. Из «Альтштедтергофа» доносятся смягченные звуки пианолы. Она играет «Вальс конькобежцев». Музыка время от времени прерывается глухим стуком падающих тел. Это тренируются женщины-борцы.

Рядом с кроватью стоят две бутылки ледяного пива. Я откупориваю их и одну протягиваю Герде.

– Где это ты успела так загореть? – спрашиваю я.

– На солнце. Ведь оно светит уже несколько месяцев. Разве ты не заметил?

– Заметил. Но сидя в конторе, ведь не загоришь.

Герда смеется.

– Когда работаешь в ночном клубе, это гораздо проще. Весь день я свободна. Где ты пропадал?

– Мало ли где, – отвечаю я и вспоминаю, что ведь и Изабелла обычно задает мне тот же вопрос. – Я думал, ты сошлась с Эдуардом.

– Разве это причина, чтобы не встречаться?

– А разве нет?

– Конечно, нет, глупыш, – отвечает Герда. – Это совсем разные вещи.

– Но мне так слишком трудно, – отвечаю я. Герда молчит. Она потягивается и делает глоток пива. Я окидываю взглядом комнату.

– А здесь очень хорошо, – говорю я. – Точно мы на верхнем этаже какого-нибудь ресторана у южного моря. И ты смугла, словно туземка.

– А ты белый торговец стеклянными бусами, нитками, Библией и водкой?

– Ведь верно, – отвечаю я удивленный. – Именно так я себе все это представлял в мечтах, когда мне было шестнадцать.

– Позднее – уже нет?

– Позднее – уже нет.

Я лежу рядом с ней, не двигаясь, успокоенный. За окнами, между коньками крыш, синеет вечереющий воздух. Я ни о чем не думаю, ничего не хочу, остерегаюсь задавать вопросы. Молчит умиротворенное тело, жизнь проста, время остановилось, веет близостью какого-то божества, и мы пьем холодное душистое пиво.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8