сайт, посвященный творчеству писателя

Квестра официальный сайт

Официальный сервер. Сайт сериала

questra-inc.com

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Черный обелиск → XX

– Изабелла, – говорю я. – Милая, любимая, жизнь моя! Мне кажется, я наконец почувствовал, что такое любовь! Это жизнь, только жизнь, высочайший взлет волны, тянущейся к вечернему небу, к бледнеющим звездам и к самому себе, – взлет всегда напрасный, ибо он – порыв смертного начала к бессмертному; но иногда небо склоняется навстречу такой волне, они на миг встречаются, и тогда это уже не закат с одной стороны и отречение – с другой, тогда уже нет и речи о недостатке и избытке, о подмене, совершаемой поэтами, тогда…

Я вдруг смолкаю.

– Я несу какой-то вздор, – продолжаю я, – слова льются непрерывным потоком, может быть, в этом есть и ложь, но ложь только потому, что сами слова лживы, они словно чашки, которыми хочешь вычерпать родник, – но ты поймешь меня и без слов, все это так ново для меня, что я еще не умею его выразить; я ведь не знал, что даже мое дыхание способно любить, и мои ногти, и даже моя смерть, поэтому – к черту вопрос о том, сколько такая любовь продлится, и смогу ли я ее удержать, и смогу ли ее выразить…

– Я понимаю, – говорит Изабелла.

– Понимаешь?

Она кивает с сияющим взором.

– А я уже начала тревожиться за тебя, Рудольф.

Почему бы ей тревожиться за меня, думаю я. Я же не болен.

– Тревожиться за меня? – спрашиваю я. – Почему же тревожиться?

– Да, тревожилась, – отвечает она. – Но теперь нет. Прощай, Рудольф.

Я смотрю на нее и сжимаю ее руки:

– Почему ты хочешь уйти? Я что-нибудь сказал не так?

Она качает головой и пытается высвободиться.

– Нет, да! – настаиваю я. – Не так я говорил! Пустые слова, гордыня, болтовня…

– Не губи же всего, Рудольф! Почему всякий раз, когда ты хочешь чем-нибудь владеть, ты губишь это, как только получил?

– Да, – соглашаюсь я. – Почему?

– Это огонь без дыма и пепла. Не губи его. Прощай, Рудольф.

Что это? – думаю я. – Прямо как в театре, но подмостков никаких тут не может быть. Прощание? Но ведь сколько раз мы так прощались, каждый вечер! Я крепко держу Изабеллу.

– Мы не расстанемся, – говорю я.

Она кивает, кладет мне голову на плечо, и я вдруг чувствую, что она плачет.

– Отчего ты плачешь? – спрашиваю я. – Мы же счастливы!

– Да, – отвечает она, целует меня и выскальзывает из моих объятий. – Прощай, Рудольф.

– Почему ты так прощаешься со мной? Мы же не расстаемся. Завтра я опять приду к тебе.

Она смотрит на меня.

– Ах, Рудольф, – говорит она, точно опять чувствует себя не в силах что-то разъяснить мне. – Как умирать, если не можешь проститься?

– Да, – отвечаю я. – Как? Я тоже не понимаю. Или то, или другое.

Мы стоим перед флигелем, в котором она живет. В холле никого нет. На одном из плетеных кресел лежит очень пестрый платок.

– Идем, – вдруг говорит Изабелла.

Одно мгновение я колеблюсь, но ни за что на свете не скажу я теперь «нет» и поднимаюсь с ней по лестнице. Не оглядываясь, она входит в свою комнату. На миг я останавливаюсь в дверях. Быстрым движением сбрасывает она с ног золотые туфли и ложится на кровать.

– Поди сюда, Рудольф! – зовет она.

Я сажусь на кровать. Я не хочу, чтобы она еще раз пережила разочарование, и вместе с тем не знаю, как мне быть; не знаю, что сказать, если вдруг появится сестра или Вернике.

– Поди сюда, – говорит Изабелла.

Я ложусь, и вот она в моих объятиях.

– Наконец-то, – лепечет она. – Рудольф! – и, сделав несколько глубоких вздохов, засыпает.

В комнате темнеет. Бледным пятном выступает окно в сгущающемся мраке. Я слышу, как дышит Изабелла, и время от времени из соседних комнат доносится бормотание. Вдруг она сразу, словно от толчка, просыпается. Она отстраняет меня, и я чувствую, как ее тело каменеет. Она затаила дыхание.

– Это я, Рудольф, – говорю я.

– Кто?

– Я, Рудольф. Я остался у тебя.

– Ты здесь спал?

Голос у нее изменился. Он высокий, задыхающийся.

– Я здесь остался.

– Уходи, – шепчет она. – Сейчас же уходи!

Не знаю, узнает ли она меня.

– Где тут включается свет? – спрашиваю я.

– Не нужно света! Не нужно света! Уходи! Уходи!

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8