сайт, посвященный творчеству писателя

регистрация эйвон

avon-vip.com

Купить сладкие новогодние подарки на 2018 год

купить сладкие новогодние подарки на 2018 год

cukerki.com

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Черный обелиск → XXV

– Жаль, что мне нельзя быть на похоронах, – говорю я.

Мы все выпиваем по стаканчику коньяку с мятной водкой. Мадам прижимает платок к глазам.

– Я очень расстроена, – заявляет она. Все мы расстроены. Я встаю и прощаюсь.

– Георг Кроль установит памятник, – говорю я.

Дамы кивают. Никогда я не видел такого доверия и верности, как в этом доме. Они машут мне в окна. Доги заливаются лаем. Я торопливо шагаю вдоль ручья к городу.

– Что? – восклицает Георг. – Не может быть!

Я молча извлекаю из кармана голландские гульдены и раскладываю их на письменном столе.

– А что ты продал?

– Подожди минутку!

Я услышал велосипедный звонок. Тут же раздается за дверью властное покашливание. Я сгребаю деньги и сую обратно в карман. На пороге появляется Генрих Кроль, кромка брюк у него слегка в грязи.

– Ну, – спрашиваю я, – что продали?

Он язвительно смотрит на меня.

– Идите сами и попробуйте продать! При общем банкротстве! Ни у кого нет денег! А если у человека и есть несколько марок, так он их не вы пускает из рук!

– А я был в городе. И кое-что продал.

– Да? И что же?

Я повертываюсь так, чтобы видеть обоих братьев, и отвечаю:

– Обелиск.

– Вранье! – безапелляционно заявляет Генрих. – Поберегите ваши остроты для Берлина!

– Я, правда, к вашей фирме уже не имею никакого отношения, – говорю я, – так как сегодня в двенадцать дня перестал у вас работать. Но мне все же хотелось показать, как просто продаются надгробия. Не работа, а отдых.

Генрих вскипает, но сдерживает себя, хоть и с трудом.

– Слава Богу, весь этот вздор нам придется уже недолго слушать! Счастливого пути! В Берлине вам, конечно, вправят мозги!

– Он в самом деле продал обелиск, Генрих. Генрих недоверчиво уставляется на брата.

– Доказательства? – шипит он.

– Вот они! – отвечаю я и веером выбрасываю банкноты на стол. – Даже в девизах!

У Генриха глаза лезут на лоб. Потом он хватает один из банкнотов, перевертывает и рассматривает, не фальшивый ли.

– Повезло, – со скрежетом бормочет он наконец. – Дурацки повезло!

– Мы это везение используем, Генрих, – говорит Георг. – Иначе мы бы не смогли уплатить по векселю, которому завтра срок. Ты бы лучше от души поблагодарил. Это первые настоящие деньги, которые мы получили. И они до черта нам необходимы.

– Благодарить? И не подумаю!

И Генрих удаляется, грохнув дверью, как истинный, гордый немец, который никому и ничем не обязан.

– Нам действительно деньги так необходимы? – спрашиваю я.

– В достаточной мере необходимы, – отвечает Георг. – Но теперь сосчитаемся: сколько у тебя денег?

– Хватит. Мне прислали на билет третьего класса. А я поеду в четвертом и сэкономлю двенадцать марок. Потом я продал рояль – я не могу тащить его с собой. Эта старая шарманка принесла мне еще сто марок. Все вместе составит сто двенадцать марок. На них я могу прожить до первой получки.

Георг отсчитывает тридцать голландских гульденов и протягивает их мне.

– Ты работал как специальный агент, поэтому имеешь право получить за комиссию не меньше, чем Оскар-плакса. За особые достижения еще пять процентов.

Возникает короткая борьба великодуший; затем я соглашаюсь взять деньги, на тот случай, если в первый же месяц слечу со своего нового места.

– А ты знаешь, что тебе придется делать в Берлине?

Я киваю:

– Сообщать о пожарах; описывать кражи; рецензировать брошюрки; приносить пиво редакторам; чинить карандаши; держать корректуры – и стараться выдвинуться.

Кто-то распахивает дверь ногой. Словно привидение, стоит в ее прямоугольнике фельдфебель Кнопф.

– Я требую восемь биллионов, – хрипит он.

– Господин Кнопф, – отвечаю я. – Вы видели долгий сон и не вполне очнулись. Инфляция кончилась. Две недели назад вы еще смогли бы получить восемь миллионов за памятник, который приобрели за восемь миллиардов. Но сегодня их стоимость – восемь марок.

– Негодяи! Вы это нарочно подстроили!

– Что именно?

– Да насчет инфляции! Чтобы меня ограбить! Но я не продам его! Я дождусь следующей!

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8