сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
У нас недорого однорукие бандиты по смешным ценам. http://palmirapro.ru/zerkal-naya-plenka/ солнцезащитная зеркальная пленка на окна.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни → XII

Двадцать минут. Тридцать. Кто-то застонал у него за спиной. Просветлело небо. Оно словно расширилось. Опять зазвучало эхо, потом далекое-предалекое биение сердца, едва слышная пульсация и затем по нарастающей: эхо в эхо; и ладони, которые снова ощутили себя, искра, которая не погасла и продолжала тлеть, но разгоралась сильнее, чем прежде. Несколько сильнее. И это «несколько» было продиктовано страхом. Из обессилевшей левой руки выпали часы.

— Может быть… — прошептал Лебенталь из-за спины Пятьсот девятого и замолчал, испуганный и суеверный.

Время вдруг перестало быть. Оно растеклось. Растеклось во все стороны. Вода времени, расплескиваясь, стекала по откосам холма. Его нисколько не поразило, что Бергер поднял с земли часы и сказал:

— Час десять минут. Сегодня уже ничего не будет. Может быть, никогда, Пятьсот девятый. Может, он все это уже продумал.

— Да, — ответил Розен. Пятьсот девятый обернулся.

— Лео, девушки сегодня вечером не придут? Лебенталь уставился на него.

— Ты размышляешь сейчас об этом?

— Да.

«О чем же еще, — подумалось Пятьсот девятому. — Обо всем, что избавляет меня от этого страха, от которого кости превращаются в желатин».

— У нас есть деньги. Я предложил Хандке только двадцать марок.

— Ты предложил ему только двадцать марок? — спросил недоверчиво Лебенталь.

— Да. Двадцать или сорок, какая разница. Если он захочет, то возьмет, и баста. Тогда уже все равно, двадцать это или сорок.

— А если он завтра придет?

— Если придет, получит свои двадцать марок. Если он на меня донес, явится СС. Тогда деньги мне вообще не понадобятся.

— Не донес он на тебя, — сказал Розен. — Наверняка. А деньги он возьмет.

Лебенталь успокоился.

— Оставь себе эти деньги, — проговорил он. — На сегодняшний вечер с меня хватит.

Он увидел, как Пятьсот девятый сделал какой-то жест.

— Не нужно мне это, — резко проговорил он. — С меня хватит. Оставь меня в покое.

Пятьсот девятый медленно выпрямился. Пока сидел, у него было такое ощущение, что ему уже никогда не встать, а его кости действительно превратились в желатин. Он пошевелил руками и ногами. Бергер последовал за ним. Некоторое время они молчали.

— Эфраим, — проговорил Пятьсот девятый. — Ты веришь, что мы когда-нибудь снова избавимся от страха?

— Это было так плохо?

— Так плохо, как никогда.

— Это было плохо, потому что ты дольше всех в живых, — сказал Бергер.

— Ты так думаешь?

— Да. Мы все стали другими.

— Может быть. Но избавимся ли мы когда-нибудь от страха в нашей жизни?

— Трудно сказать. От такого страха, да. То был разумный страх. Оправданный. Другой страх — он постоянный, страх концлагерный — об этом я ничего не могу сказать. В общем, это все равно. Пока нам следует думать только о завтрашнем дне. О завтра и о Хандке.

— Об этом мне думать как раз не хочется, — проговорил Пятьсот девятый.

← предыдущая следующий раздел →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7