сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни → XIV

Со своего места поднялся Зульцбахер.

— Я сейчас схожу, — сказал он. — Спрошу насчет священника…

— Где? — спросил Лебенталь.

— Где-нибудь. В канцелярии. Или на вахте…

— Ты с ума сошел. Здесь нет никаких священнослужителей. СС этого не потерпит. Тебя просто засадят в бункер.

— Это не имеет значения.

Лебенталь уставился на Зульцбахера.

— Бергер, Пятьсот девятый! — проговорил он затем. — Вы слышали?

Лицо Зульцбахера стало очень бледным. Резко заострились челюсти. Он ни на кого не смотрел.

— Все это бесполезно, — сказал ему Бергер. — Это запрещено. Мы тоже никого не знаем среди узников. Иначе мы уже давно сходили бы за ним.

— Все же я схожу, — возразил Зульцбахер.

— Самоубийство! — Лебенталь вцепился в свои волосы. — К тому же он антисемит!

У Зульцбахера задвигались челюсти.

— Хорошо, для антисемита.

— Сумасшедший! Еще один рехнулся!

— Ладно, пусть сумасшедший. Но я все равно схожу.

— Бухер, Бергер, Розен, — спокойно произнес Пятьсот девятый.

Бухер стоял уже с дубинкой в руках за спиной у Зульцбахера. Он ударил его по голове. Удар был не очень сильный, но достаточный, чтобы Зульцбахер зашатался. Оттащив Зульцбахера вниз, все набросились на него.

— Агасфер, принеси веревки, которыми связывали овчарку, — сказал Бергер.

Они скрутили Зульцбахеру руки и ноги, после чего отпустили его.

— Будешь орать, придется сунуть тебе чего-нибудь в рот, — сказал Пятьсот девятый.

— Вы меня не понимаете…

— Как же. Побудешь в таком виде, пока не пройдет твое сумасшествие. Мы и так уже потеряли достаточно людей…

Они затолкали его в угол и не вспоминали о нем. Розен встал во весь рост.

— У него все еще жуткая путаница в голове, — пробормотал он, словно вынужденный извиниться за Зульцбахера. — Вы должны его понять. Его брат тогда…

Аммерс охрип. Говорил только шепотом.

— Где он? Где священник?.. Постепенно все от этого устали.

— В бараках действительно нет священника, пономаря или диакона? — спросил Бухер. — Кого-нибудь, только чтобы его успокоить.

— Было четверо в семнадцатом. Одного увели, двое умерли, оставшийся — в бункере, — сказал Лебенталь. — Бройер каждое утро избивает его цепью. Он называет это: «Вместе читать мессу».

— Пожалуйста, — продолжал нашептывать Аммерс. — Ради Христа…

— Мне кажется, в секции «Б» есть человек, знающий латынь, — сказал Агасфер, — как-то слышал об этом. Нельзя ли его позвать?

— Как его зовут?

— Не знаю точно. Дельбрюк, Хельбрюк или что-то в этом роде. Староста помещения наверняка знает.

Пятьсот девятый встал.

— Манер. Мы у него спросим.

Он отправился туда с Бергером.

— Скорее всего это Хельвиг, — сказал Манер. — Один из тех, кто знает языки. Немного помешался на этом. Иногда декламирует. Он из секции «А».

— Наверное, так оно и есть.

Они пошли в секцию «А». Манер поговорил со старостой помещения, долговязым и сухопарым человеком с головой, напоминавшей по форме грушу. Ее обладатель только пожал плечами. Манер зашел в лабиринт кроватей, ног, рук и стонов, где выкрикнул это имя.

Через несколько минут он вернулся. За ним последовал какой-то подозрительный тип.

— Вот он, — сказал Манер Пятьсот девятому. — Давай выйдем из барака. Здесь ведь не разберешь ни слова.

Пятьсот девятый объяснил Хельвигу ситуацию,

— Ты говоришь на латыни? — спросил он.

— Да.. — Лицо Хельвига нервно подернулось. — Вы знаете, что сейчас стащат мою миску?

— Чего вдруг?

— Здесь воруют. Вчера, пока я сидел в сортире, у меня стащили ложку. Я спрятал ее под своей постелью. А теперь я оставил там миску.

— Тогда сходи за ней.

Не говоря ни слова, Хельвиг исчез.

— Он не вернется, — сказал Манер.

Они стали ждать. Начало темнеть. Из теней поползли тени; из темноты бараков — темнота. Потом появился Хельвиг. Он прижал к груди свою миску.

— Я не знаю, сколько понимает Аммерс, — проговорил Пятьсот девятый. — Наверняка не более чем «тебя отпускаю». Это, наверное, ему запомнилось. Если ты ему это скажешь на латыни и еще, что тебе придет в голову…

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6