сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни → XIV

При ходьбе длинные тонкие ноги Хельвига слегка подкашивались.

— Вергилий? — спросил он. — А может, Гораций?

— Нет чего-нибудь церковного?

— Верую во единого Бога…

— Очень хорошо.

— Или «Верую, потому что нелепо» [2]

Пятьсот девятый поднял взгляд. Он заглянул в два удивительно беспокойных глаза.

— Этим мы все грешим, — заметил он.

Хельвиг остановился. При этом он показал своим узловатым указательным пальцем на Пятьсот девятого, словно желая его пронзить.

— Ты знаешь, это святотатство. Но я на это иду. Я ему не нужен. Существует покаяние и отпущение грехов без исповеди.

— Может, он не может покаяться без священника.

— Я сделаю это только для того, чтобы ему помочь. А в это время они стащут мою порцию супа.

— Манер сохранит для тебя твой суп. Но дай-ка твою миску, — сказал Пятьсот девятый. — Я посторожу ее для тебя, пока ты будешь в бараке.

— Почему?

— Может, он скорее поверит тебе, если ты будешь без миски.

— Хорошо.

Они вошли в барак. Было уже почти темно. До них долетало бормотание Аммерса.

— Вот здесь, — проговорил Пятьсот девятый. — Аммерс, мы нашли тут одного.

Аммерс утих.

— На самом деле? — спросил он ясным голосом. — Он здесь?

— Да.

Хельвиг наклонился.

— Слава Иисусу Христу!

— Во веки веков, аминь, — прошептал Аммерс голосом изумленного ребенка.

Они что-то бормотали. Пятьсот девятый вместе с остальными вышел из барака. На горизонте поздний вечер бесшумно опускался над близлежащим лесом. Пятьсот девятый присел около стены барака. Она еще сохранила немного солнечного тепла. Подошел Бухер и сел рядом с ним.

— Странно, — проговорил он. — Иногда умирает сотня людей и ничего не ощущаешь, а иногда — один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.

Пятьсот девятый кивнул.

— Силу нашего воображения нельзя измерить точными данными. Да и чувства под влиянием цифр не становятся глубже… Их можно измерять лишь в пределах единицы. Казалось бы, единица, — но и ее вполне хватает, если есть глубина восприятия.

Хельвиг вышел из барака. Наклонившись, он прошел сквозь проем двери, и на какой-то миг показалось, будто он тащит на себе зловонную темноту, как пастух черную овцу на своих плечах, чтобы сбросить ее с себя и обмыть в вечерней чистоте. Потом он выпрямился и снова стал обычным узником.

— Это действительно было святотатством? — спросил Пятьсот девятый.

— Нет. Я не выполнял никаких действий священника. Я лишь присутствовал при покаянии.

— Мне хотелось что-нибудь оставить для тебя. Сигарету или кусочек хлеба. — Пятьсот девятый отдал Хельвигу его миску. — Но у нас самих ничего нет. Мы можем предложить тебе только суп Аммерса, если только он умрет до ужина. Тогда мы получим суп вместо него.

— Мне ничего не надо. Да я и не хочу ничего. Было бы свинством брать что-нибудь за это.

Пятьсот девятый только теперь заметил слезы на глазах у Хельвига. Он посмотрел на него с немалым удивлением.

— Ну как он? Успокоился? — спросил Пятьсот девятый.

— Да. Сегодня в обед он стащил кусок принадлежащего вам хлеба. Он просил вам об этом сказать.

— Я все знаю.

— Ему хотелось, чтобы вы пришли. Он всех вас просит о прощении.

— Бога ради! К чему этот разговор?

— Он этого хочет. Особенно желает видеть того, кого зовут Лебенталь.

— Ты слышишь, Лео? — сказал Пятьсот девятый.

— Он еще быстро хочет отрегулировать свои отношения с Богом, вот почему, — заявил непримиримо Лебенталь.

— Не думаю. — Ответил Хельвиг и сунул миску себе под мышку. — Странно, когда-то я действительно хотел стать священником, — проговорил он. — Потом сдрейфил. Теперь уже трудно в этом разобраться. В общем, у меня исчезло всякое желание. — Он прошелся своим странным взглядом по сидящим рядом. — Если во что-то веришь, страдания не столь мучительны.

— Да. Но есть многое такое, во что можно верить. Не только в Бога.

— Разумеется, — вдруг проговорил Хельвиг предупредительно, словно стоял в салоне и дискутировал. Он держал голову, чуть наклонив в сторону, будто во что-то вслушиваясь. — Это была своего рода аварийная исповедь, — сказал он. — Спешные крещения всегда были. Исповеди без формальностей… — Его лицо вздрогнуло. — Вопрос для богословов, добрый вечер, господа…

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6