сайт, посвященный творчеству писателя

Вишитий рушник 1,1м Под хлеб Вышитый Вишитий рушник 1,1м Под хлеб. Подробная информация о товаре/услуге и поставщике.

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни → XVIII

— Возможно. Главное теперь, кто станет новым старостой блока.

Вдруг над лагерем показалась стая ласточек. Они долго летали на большой высоте широкими кругами, все ниже и ниже, а потом с криком опустились на польские бараки. Их отдававшие голубизной крылья почти касались крыши.

— Я впервые вижу птиц в лагере, — проговорил Агасфер.

— Они ищут место, где свить гнездо, — объяснил Бухер.

— Здесь, что ли? — зло хихикнул Лебенталь.

— Они лишились колоколен. Дым над городом чуть развеялся.

— Действительно, — подтвердил Зульцбахер. — Последняя колокольня обвалилась.

— Смотри! — Лебенталь, покачивая головой, разглядывал ласточек, которые с пронзительным криком облетали барак. — К тому же они возвращаются из Африки! Сюда!

— Пока продолжается пожар, им не найти места в городе.

Они посмотрели вниз на город.

— Ну и зрелище! — прошептал Розен.

— А сколько еще других городов так горит? — проговорил Агасфер. — Которые побольше и поважнее. Интересно было бы на них посмотреть.

— Бедная Германия, — произнес кто-то из сидевших на корточках вблизи.

— Что, что?

— Бедная Германия, говорю.

— Вы это слышали, люди? — сказал Лебенталь.

Потеплело. Вечером в бараке узнали, что пострадал и крематорий. Рухнула одна из опоясывающих стен. Перекосило виселицу. Но крематорская труба, как ни в чем не бывало, дымилась во всю мощь.

Небо затянуло облаками. От духоты становилось трудно дышать. Малому лагерю не выдали ужин. В бараках воцарилась тишина. Кто мог, лежал снаружи. Казалось, что спертый воздух должен заменить пищу. Облака становились все толще и бесцветнее и напоминали мешки, из которых вот-вот посыплется еда. Лебенталь, усталый, вернулся из разведки. Он рассказал, что ужин получили только четыре барака в трудовом лагере. Остальным ничего не дали. Прошел слух, что вроде бы пострадал склад с провиантом. Никаких проверок в бараках не было. Видимо, эсэсовцы еще не заметили, что похищено оружие.

Становилось все теплее. Город растворился в каком-то странном сернистом свете. Солнце уже давно село, но облака все еще переполнялись каким-то застоявшимся, желтым блеклым светом.

— Гроза будет, — сказал побледневший Бергер. Он лежал рядом с Пятьсот девятым.

— Будем надеяться.

Бергер посмотрел на него. Несколько капель воды попало ему в глаза. Он очень медленно повернул голову, и вдруг у него изо рта хлынула кровь. Она текла столь естественно и без усилий, что в первый миг Пятьсот девятый просто оторопел. Потом он выпрямился.

— Что случилось, Бергер? Бергер?

Бергер, согнувшись, тихо лежал.

— Ничего, — проговорил он.

— Кровотечение открылось?

— Нет.

— Что же тогда?

— Желудок.

— Желудок?

Бергер кивнул. Он выплюнул кровь, еще оставшуюся во рту.

— Ничего страшного, — прошептал он.

— И все же достаточно страшно. Что нам надо предпринять? Скажи, что мы должны делать?

— Ничего. Просто спокойно полежать. Дать отлежаться.

— Может, мы тебя отнесем в барак? Ты получишь постель.

— Дай мне просто полежать.

Вдруг Пятьсот девятого охватило страшное отчаяние. Он видел, как умирало столько людей, да и сам так часто оказывался почти на грани смерти, что уверовал: смерть отдельного человека уже не значит для него слишком много. Но теперь это тронуло его так же глубоко, как и в первый раз. Ему казалось, что он теряет последнего и единственного в своей жизни друга. Он как-то сразу ощутил безысходность своего положения. Бергер изобразил улыбку на своем мокром от пота лице, а Пятьсот девятый уже представил его бездыханно лежащим на краю цементного пути.

— Кое-кому все же надо дать поесть! Или достать лекарство! Лебенталь!

— Ничего не надо есть, — прошептал Бергер. Он поднял руку и открыл глаза. — Поверь мне. Я скажу, если мне что-нибудь потребуется. И когда. Сейчас ничего не надо. Поверь мне. Это все желудок. — Он снова закрыл глаза.

После отбоя из барака подошел Левинский. Он подсел к Пятьсот девятому.

— Почему ты, собственно, не в партии? — спросил он. Пятьсот девятый посмотрел на Бергера. Тот ровно мерно дышал.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7