сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни → XXII

— Теперь уже больше не принесет, — резко возразил Пятьсот девятый. — Все эти годы мы не говорили об этом, потому что иссушили бы себе души. Но теперь мы должны об этом говорить. В такую-то ночь! Когда же еще? Давайте съедим имеющуюся у нас надежду. Чем ты займешься, когда выйдешь отсюда, Зульцбахер?

— Я не знаю, где моя жена. Она жила в Дюссельдорфе, а Дюссельдорф в развалинах.

— Если она в Дюссельдорфе, с нею все в порядке. Дюссельдорф занят англичанами. По радио это уже давно сообщили.

— Или она умерла, — сказал Зульцбахер.

— К этому надо быть готовым. Ну что нам известно о тех, кто остался там?

— А тем о нас, — добавил Бухер.

Пятьсот девятый посмотрел на Бухера. Он все еще скрывал от него то, что его отец умер, и то, как он умирал. На то еще есть время до освобождения. Тогда ему легче будет это перенести. Бухер еще молод, и только у него есть кто-то, с кем он выйдет отсюда. Пятьсот девятый еще успеет ему обо всем рассказать.

— Как все будет выглядеть, когда мы выберемся отсюда? — проговорил Мейергоф. — Я а лагере уже шесть лет.

— А я двенадцать, — добавил Бергер.

— Так долго? Ты попал сюда как политический заключенный?

— Нет. Просто я лечил с 1928 по 1932 год одного нациста, который впоследствии стал группенфюрером. Строго говоря, даже не я. Он приходил ко мне в часы приема и им занимался один мой друг, врач-специалист. Нацист являлся ко мне, потому что он жил в одном доме со мной. Для него так было удобнее.

— И поэтому он тебя засадил в тюрьму?

— Да. У него был сифилис.

— А твой друг, врач?

— Его он велел расстрелять. Сам я пытался ему внушить, мол, у меня нет абсолютной уверенности, что это такое, возможно, всего лишь воспаление со времен последней войны. Тем не менее он был достаточно осторожен, отправив меня за решетку.

— Как ты поступишь, если он еще жив? Бергер задумался.

— Не знаю, право.

— Я бы его убил, — заявил Мейергоф.

— И за это снова попал бы в тюрьму, да? — сказал Лебенталь. — За умышленное убийство. Еще раз лет на десять или двадцать.

— А чем ты займешься. Лео, когда выйдешь отсюда? — спросил Пятьсот девятый.

— Я открою магазин по продаже пальто. Магазин добротного готового платья.

— Торговать пальто? Летом? Уже лето наступает, Лео.

— Но ведь есть и летние пальто! К ним я могу добавить костюмы. И, разумеется, плащи.

— Лео, — продолжал Пятьсот девятый. — Почему бы тебе не остаться в сфере продовольственных товаров? Потребность в них больше, чем в пальто, и ты добился в этой области великолепных успехов.

— Ты так думаешь? — Лебенталь был явно польщен. — Безусловно!

— Наверно, ты прав. Я подумаю. Взять, например, американское продовольствие. Спрос на него будет колоссальный. Вы еще помните американский шпик по окончании последней войны? Он был толстый, белый и нежный, как марципан с розовыми…

— Заткнись, Лео! У тебя с головой все в порядке?

— Мне это неожиданно пришло в голову. Может, они и в этот раз пришлют кой-чего? По крайней мере, для нас?

— Успокойся, Лео!

— А что ты собираешься делать, Бергер? — спросил Розен.

Бергер протер воспаленные глаза.

— Я поступлю в ученики к аптекарю. Оперировать такими руками? Когда прошло так много времени? — Он сжал кулаки под курткой, которую натянул на себя. — Это невозможно. Я стану аптекарем. А ты?

— Жена развелась со мной, потому что я еврей. Больше я ничего о ней не слышал.

— Тебе ведь не захочется ее разыскивать? — спросил Мейергоф.

Розен задумался.

— Наверно, она поступила так под нажимом. Что ей еще оставалось делать? Я сам ей это посоветовал.

— Может, за все эти годы она стала такой безобразной, что для тебя уже больше нет никакой проблемы, — проговорил Лебенталь. — Может, ты будешь рад, что от нее избавился.

— За это время мы тоже не стали моложе.

— Девять лет. — Зульцбахер закашлялся. — Каким это все будет, когда встретишься с кем-нибудь после столь долгой разлуки?

— Радуйся, что хоть кто-то останется для свидания.

— Столько лет спустя, — повторил Зульцбахер. — Узнает ли кто-нибудь друг друга?

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7