сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни [перевод Р.Эйвадиса] → Глава двадцать пятая

— Знаешь, — пояснил Агасфер, — иногда в дороге неожиданно встречаешь тех, кого и не надеялся встретить.

— Да, старик.

Они долго смотрели им вслед.

— Странно, что мы так просто расходимся в разные стороны, — медленно произнес Бухер.

— Ты тоже скоро уйдешь?

— Да. Мы не должны терять друг друга из вида.

— Должны, — возразил Бергер. — Должны.

— Мы обязательно должны еще когда-нибудь встретиться. После всего этого. Когда-нибудь.

— Нет.

Бухер поднял глаза.

— Нет, — повторил Бергер. — Мы не должны забывать этого. Но мы не должны и превращать это в культ. Иначе так навсегда и останемся в тени этих проклятых вышек.

Малый лагерь опустел. Его тщательно вычистили, а заключенных разместили в бараках рабочего лагеря и в казармах СС. Несмотря на пролитые реки воды, жидкого мыла и дезинфицирующих средств, здесь все еще господствовал запах смерти, грязи и человеческих страданий. Он был неистребим. В заборах из колючей проволоки повсюду были сделаны проходы.

— А ты не устанешь? — спросил Бухер.

— Нет, — ответила Рут.

— Ну тогда идем. Какой сегодня день?

— Четверг.

— Четверг… Хорошо, что дни теперь опять имеют названия. Здесь у них были только номера. С первого по седьмой. Все одинаковые.

Они уже получили в канцелярии свои документы.

— Куда же мы пойдем? — спросила Рут.

— Туда. — Бухер показал рукой в сторону холма, на котором белел маленький домик. — Давай сначала пойдем туда и посмотрим на этот дом. Он принес нам счастье.

— А потом?

— Потом? Потом можно вернуться обратно. Здесь нас кормят…

— Давай не будем возвращаться. Никогда.

Бухер удивленно посмотрел на нее.

— Хорошо. Подожди здесь. Я принесу наши вещи.

Вещей было немного; но они припасли в дорогу хлеба на несколько дней и две банки сгущенного молока.

— Мы правда уйдем? — спросила она.

Он прочел на ее лице напряженное ожидание.

— Да, Рут.

Они попрощались с Бергером и пошли к одному из проходов, врезанных в проволочное ограждение. Они уже не раз уходили за пределы лагеря, хоть и ненадолго, — но каждый раз, оставив позади колючую проволоку, они испытывали то же самое волнение. Им никак было не избавиться от ощущения, будто по проволоке все еще бежит невидимый, смертоносный ток, а на вышках по-прежнему стерегут свои жертвы хорошо пристрелянные к этой дорожке пулеметы. У них и в этот раз на секунду замерла в жилах кровь, когда они переступили границу лагеря. Но в следующее мгновение их уже принял огромный мир, которому не было конца и края.

Они медленно шли рука об руку. Стоял мягкий пасмурный день. Долгие годы им приходилось ползать, красться или бежать наперегонки со смертью. Теперь они шли, ни о чем не заботясь, спокойно, с поднятой головой, — и никакой катастрофы не происходило. Никто не стрелял им вслед. Никто не кричал. Никто не обрушивал на их головы дубинки.

— Это непостижимо, — произнес Бухер. — Уже в который раз, а все никак не привыкнуть.

— Да. Все еще как-то… страшновато.

— Не смотри назад. Ты хочешь оглянуться?

— Да. Шея сама так и поворачивается. Как будто кто-то сидит в голове и разворачивает ее назад.

— Давай попробуем забыть, не думать об этом. Сколько сможем.

— Давай.

Они прошли еще немного, пересекли какую-то дорожку, и перед ними раскинулся зеленый луг, слегка припорошенный желтизной примул. Они часто видели их сверху, из лагеря. Бухер на секунду вспомнил жалкие, полузасохшие примулы Нойбауера, посаженные рядом с 22-м блоком. Он стряхнул с себя это воспоминание.

— Пойдем напрямик, через луг, — сказал он.

— Ты думаешь, можно?..

— Я думаю, нам теперь много чего можно. Тем более что мы ведь решили ничего не бояться.

Под ногами шелестела трава. Они чувствовали ее даже сквозь башмаки. И это ощущение тоже было непривычным. Привычной для их ног была лишь жесткая земля плаца.

— Давай пойдем налево, — предложил Бухер.

Они пошли налево. Проходя мимо куста орешника и почувствовав его прикосновение, они остановились, обошли вокруг него, раздвинули ветви, пощупали его листья и почки. И это тоже казалось им чудом.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8