сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Актуальная информация крыловский плодопитомник здесь.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Искра жизни [перевод Р.Эйвадиса] → Глава двадцать вторая

— Давай, Эфраим!

Они сидели с той стороны барака, которую часовые не могли видеть со своих вышек.

— Переоденься лучше здесь, — шепнул Левинский. — Чем меньше народу будет знать твой настоящий номер, тем лучше. Давай сюда свою куртку и штаны!

Бергер разделся. Он стоял на фоне неба, как некий призрачный арлекин. Во время неожиданной выдачи белья ему достались женские панталоны, которые ему были по самые икры, и сорочка с глубоким вырезом без рукавов.

— Скажете завтра на поверке, что он умер.

— Ладно. Блокфюрер его не знает. А со старостой блока мы как-нибудь разберемся.

— Вы, я смотрю, разошлись не на шутку. — Левинский слегка усмехнулся. — Пошли, Бергер.

— Значит, все-таки этап! — Розен не мигая смотрел Бергеру вслед. — Зульцбахер был прав. Не надо было говорить о будущем. Это приносит несчастье.

— Ерунда! Нам только что дали поесть, это раз. Бергер спасен, это два. И неизвестно еще, отдаст ли Нойбауер приказ. Что тебе еще надо? Заладил — «несчастье, несчастье»! Ты что, хочешь, чтобы тебе дали гарантию на год?

— Бергер вернется? — спросил кто-то за спиной у 509-го.

— Он спасен, — с горечью произнес Розен. — Он не попадет в эту партию.

— Заткнись! — оборвал его 509-й и обернулся. За спиной у него стоял Карел. — Конечно, вернется, Карел. Ты почему не в бараке?

Карел поднял плечи.

— Я подумал, может, у вас найдется кусок кожи, пожевать.

— Вот тебе кое-что получше, — ответил Агасфер и отдал ему свой хлеб и морковку. Он оставил все это специально для него.

Карл принялся медленно жевать. Потом, заметив, что на него смотрят, встал и ушел. Когда он вернулся обратно, он уже не жевал.

— Десять минут, — объявил Лебенталь, глядя на свои никелированные часы. — Неплохо, Карел. Меня так хватило всего на десять секунд.

— Лео, а может, попробовать обменять часы на еду? — спросил 509-й.

— Сейчас на еду ничего не обменяешь. Даже золото.

— Можно есть печень, — сказал Карел.

— Что?

— Печень. Свежую печень. Если сразу же вырезать, то можно есть.

— Откуда вырезать?

— У мертвого.

— Кто тебе это сказал, Карел? — спросил Агасфер через некоторое время.

— Блацек.

— Какой Блацек?

— Блацек из лагеря под Брно. Он говорил, что это лучше, чем умереть самому. Мертвые есть мертвые, их все равно сжигают. Он меня многому научил. Он мне показывал, как надо притворяться мертвым и как надо бежать, если стреляют: зигзагом, туда-сюда, и приседать. А еще — как сделать, чтобы осталось побольше места, в братской могиле, чтобы дышать, а потом, ночью, вылезти. Блацек знал много всего такого.

— Ты тоже знаешь немало, Карел.

— Конечно. А то бы меня уже не было здесь.

— Правильно. Но давайте лучше думать о чем-нибудь другом, — предложил 509-й.

— Нам надо еще натянуть на мертвяка одежду Бергера.

Это было нетрудно. Тело еще не успело закоченеть. Они навалили сверху еще несколько трупов, потом снова уселись на свои места. Агасфер что-то бормотал себе под нос.

— В эту ночь тебе много придется молиться, старик, — мрачно заметил Бухер.

Агасфер поднял голову, прислушался к далекому гулу.

— Когда убили первого еврея и оставили убийц безнаказанными, они попрали закон жизни, — произнес он медленно. — Они смеялись. Они говорили: что такое несколько евреев по сравнению с великой Германией? Они отворачивались. И Бог их сейчас карает за это. Жизнь есть жизнь. Даже самая жалкая.

Он снова забормотал. Остальные молчали. Становилось прохладнее. Они еще теснее прижались друг к другу.

Шарфюрер Бройер открыл глаза. Спросонок он не сразу нащупал в темноте кнопку выключателя. Одновременно с лампой загорелись два зеленых огонька на столе. Это были две маленькие электрические лампочки, искусно вставленные в пустые глазницы человеческого черепа. Если бы Бройер еще раз нажал кнопку, в комнате погасли бы все лампы, кроме этих двух зеленых. Это был забавный эффект. Он очень нравился Бройеру.

На столе стояла тарелка с остатками пирога и пустая чашка из-под кофе. Рядом лежало несколько книг — приключенческие романы Карла Мая. Литературные познания Бройера ограничивались этими романами и еще одним скабрезным изданием о любовных приключениях некой танцовщицы, выпущенным малым тиражом для любителей. Он зевнул и потянулся. Во рту был неприятный привкус. Он прислушался. В камерах бункера стояла гробовая тишина. Никто не отваживался стонать. Бройер научил своих подопечных дисциплине.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7