сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Ночь в Лиссабоне → 15

Она опять направилась к хозяину.

– Это правда? – спросил его унтер-офицер.

– Конечно, правда! Немецкая женщина не лжет! – процитировала Элен одно из идиотских изречений нацистского режима.

– А вы кто? – спросил меня унтер-офицер.

– Шофер, – ответил я, указывая на свою спецовку.

– Ну, пошевеливайся! – крикнул унтер-офицер хозяину.

Этот тип за стойкой перестал гримасничать.

– Нам, кажется, придется закрыть вашу лавочку, – сказал унтер-офицер.

Элен с великим удовольствием перевела это, прибавив еще несколько раз по-французски «скот» и «иностранное дерьмо». Последнее мне особенно понравилось. Обозвать француза в его собственной стране дерьмовым иностранцем! Весь смак этих выражений мог оценить, конечно, лишь тот, кому приходилось это слышать самому.

– Анри! – пролаял хозяин. – Где ты оставлял вещи? Я ничего не знаю, – заявил он унтер-офицеру. – Виноват этот парень.

– Он лжет, – перевела Элен. – Он все спихивает теперь на эту обезьяну. Подайте-ка вещи, – сказала она хозяину. – Немедленно! Или мы позовем гестапо!

Хозяин пнул Анри. Тот уполз.

– Простите, пожалуйста, – сказал хозяин унтер-офицеру. – Явное недоразумение. Разрешите стаканчик?

– Коньяка, – сказала Элен. – Самого лучшего.

Хозяин наполнил стакан. Элен злобно взглянула на него. Он тут же подал еще два стакана.

– Вы храбрая женщина, – заметил унтер-офицер.

– Немецкая женщина не боится ничего, – выдала Элен еще одно нацистское изречение и отложила в сторону горлышко бутылки «Перно».

– Какая у вас машина? – спросил меня унтер-офицер.

Я твердо взглянул в его серые бараньи глаза:

– Конечно, мерседес, машина, которую любит фюрер!

Он кивнул:

– А здесь довольно хорошо, правда? Конечно, не так, как дома, но все же неплохо. Как вы думаете?

– Да, да, неплохо! Хотя, ясно, не так, как дома.

Мы выпили. Коньяк был великолепный. Анри вернулся с нашими вещами и положил их на стул. Я проверил рюкзак. Все было на месте.

– Порядок, – сказал я унтер-офицеру.

– Виноват только он, – заявил хозяин. – Ты уволен, Анри! Убирайся вон!

– Спасибо, унтер-офицер, – сказала Элен. – Вы настоящий немец и кавалер.

Он отдал честь. Ему было не больше двадцати пяти лет.

– Теперь только нужно рассчитаться, за «Дюбонне» и бутылку «Перно», которые были разбиты, – сказал хозяин, приободрившись.

Элен перевела его слова и добавила:

– Нет, любезный. Это была самозащита.

Унтер-офицер взял со стойки ближайшую бутылку.

– Разрешите, – сказал он галантно. – В конце-концов, не зря же мы победители!

– Мадам не пьет «Куантро», – сказал я. – Преподнесите лучше коньяк, унтер-офицер, даже если бутылка уже откупорена.

Он вручил Элен начатую бутылку коньяка. Я сунул ее в рюкзак. У двери мы с ним попрощались. Я боялся, что солдат пожелает проводить нас до нашей машины, но Элен прекрасно избавилась от него.

– Ничего подобного у нас случиться бы не могло, – с гордостью заявил бравый служака, расставаясь с нами. – У нас господствует порядок.

Я посмотрел ему вслед. «Порядок, – сказал я про себя. – С пытками, выстрелами в затылок, массовыми убийствами! Уж лучше иметь дело со ста тысячами мелких мошенников, как этот хозяин!»

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросила Элен.

– Ничего. Я не знал, что ты умеешь так ругаться.

Она засмеялась:

– Я выучилась этому в лагере. Как это облегчает! Целый год заточения словно спал с моих плеч! Однако где ты научился драться разбитой бутылкой и одним ударом превращать людей в евнухов?

– В борьбе за право человека, – ответил я.

– Мы живем в эпоху парадоксов. Ради сохранения мира вынуждены вести войну.

Это почти так и было. Человека заставляли лгать и обманывать, чтобы защитить себя и сохранить жизнь.

В ближайшие недели мне пришлось заняться еще и другим. Я крал у крестьян фрукты с деревьев и молоко из подвалов. То было счастливое время: опасное, жалкое, иногда безрадостное, часто смешное. Но в нем никогда не было горечи. Я только что рассказал вам случай с хозяином кабачка. Вскоре мы пережили еще несколько таких историй. Наверно, они вам тоже знакомы?

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6