сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Ночь в Лиссабоне → 18

Я вынул из кармана свой паспорт и отдал ему.

– Спасибо, – сказал я. – От всего сердца спасибо, господин Шварц.

– Там есть еще немного денег. А мне их нужно совсем мало. – Шварц взглянул на часы. – Хотите еще немного помочь мне? Ее выносят через полчаса. Пойдемте со мной?

– Да.

Шварц расплатился.

Мы вышли в шумное утро.

На поверхности Тахо лежал корабль, белый и тревожный.

Я стоял в комнате возле Шварца. На стенах висели еще разбитые зеркала. Осколков уже не было, остались одни пустые рамы.

– Может быть, мне надо было остаться с нею в эту последнюю ночь? – спросил Шварц.

– Вы были с ней.

Женщина в гробу была похожа на всех усопших – то же бесконечно отсутствующее выражение лица. Ничто здесь более не занимало ее – ни Шварц, ни я, ни она сама. Нельзя было даже вообразить себе, как она выглядела на самом деле.

То, что лежало там, было статуей. И лишь один Шварц знал, какою она была тогда, когда еще дышала. Но Шварц думал, что это знаю теперь и я.

– У нее были еще… – сказал он, – там были…

Он достал из ящика стола несколько писем.

– Я их не читал, – сказал он. – Возьмите их.

Я взял письма и хотел положить их в гроб. Потом передумал. Мертвая наконец-то теперь принадлежала одному Шварцу. Так он думал. Письма другого не имели уже к ней никакого отношения.

Он не хотел похоронить их вместе с ней и в то же время не мог их уничтожить, ведь все-таки они были адресованы ей.

– Я возьму их, – сказал я и сунул письма в карман. – Они не имеют никакого значения. Меньше, чем разменная монета, на которую покупают тарелку супа.

– Костыли, – заметил он. – Я знаю. Она их однажды называла костылями, которые нужны были ей, чтобы снова быть верной мне. Вы понимаете? Это абсурд…

– Нет. Это не абсурд, – сказал я и добавил затем очень осторожно, со воем состраданием, на которое только был способен:

– Почему вы не оставите ее наконец, в покое? Она любила вас и оставалась с вами до тех пор, пока только могла.

Он кивнул. Он показался мне вдруг совершенно сломленным.

– Вот это я и хотел знать, – пробормотал он.

В комнате становилось жарко. Жужжали мухи. Погашенные свечи чадили. Там было солнце, здесь – мертвая. Шварц поймал мой взгляд.

– Мне помогла одна женщина, – сказал он. – В чужой стране все это гак сложно. Врач. Полиция. Ее увозили, а вчера вечером привезли опять. Ее обследовали. Насчет причины смерти. – Он беспомощно посмотрел на меня. – Ее… Она не вся здесь… Мне сказали, я не должен раскрывать ее…

Пришли носильщики. Гроб забили. Шварц еле держался на ногах.

– Я поеду с вами, – сказал я.

Это было недалеко. Утро сияло, дул ветер, проносились облака, словно стая овчарок гналась по небу за стадом овец.

Шварц – маленький и одинокий – стоял под огромным небом на кладбище.

– Хотите вернуться в свою квартиру? – спросил я.

– Нет.

У него уже был с собой чемодан.

– Знаете ли вы здесь кого-нибудь, кто может подправить паспорта? – спросил я.

– Грегориус. Он уже неделю здесь.

Мы отправились к Грегориусу. Он быстро справился с паспортом для Шварца. Здесь не требовалось особой тщательности. У Шварца уже было с собой удостоверение вербовочного пункта иностранного легиона. Ему надо было только пересечь границу, а затем в казарме выбросить мой паспорт. Иностранный легион не интересовался прошлым.

– Куда девался мальчик, которого вы привезли с собой? – спросил я.

– Дядя ненавидит его, но мальчишка счастлив, что по крайней мере его ненавидит кто-то из его семьи, а не посторонний.

Я посмотрел на человека, который теперь носил мое имя.

– Желаю вам всего лучшего, – сказал я, избегая называть его Шварцем.

Мне не пришло в голову ничего другого, кроме этой банальной фразы.

– Мы никогда больше не увидимся, – ответил он. – И это к лучшему. Я рассказал вам слишком много для того, чтобы хотеть вас видеть.

Я не был в этом уверен. Могло статься так, что он позже именно поэтому захочет меня увидеть. По его мнению, я был единственный человек, в котором сохранялся незамутненный облик его судьбы. Но, может быть, именно из-за этого он возненавидит меня, потому что в дальнейшем ему покажется, будто я похитил у него его жену – и на этот раз уже навсегда, невозвратимо, – ведь он же был убежден, что его собственное воспоминание обманывает его и только мое остается ясным.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6