сайт, посвященный творчеству писателя

Диэнай

Доставка, скидки

biopark-moscow.ru

Наркологическая помощь на дому

Помощь при депрессии, неврозах, страхах

narkodetox.ru

Акустические провода

Продажа проводов для легковых и грузовых автомобилей. Сравните цены

lowsound.ru

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Триумфальная арка → XXVII

– И я тоже сдаюсь, Равик. Я хочу лишь одного – чтобы ты остался. Разве ты не видишь?

– Как раз этого-то я и не хочу.

– Почему? – спросила она, все еще улыбаясь. Равик чувствовал себя побитым. Она просто отказывалась понимать его; если же снова пуститься в объяснения, бог знает чем все это кончится.

– Ты даже сама не понимаешь, до чего ты растленна душой…

– Понимаю, – медленно проговорила она. – Отлично понимаю. Но, скажи, что изменилось по сравнению с прошлой неделей?

– В сущности, ничего. Она молча смотрела на него.

– Мне не важно, называется ли это растленностью или иначе, – сказала она наконец.

Он не ответил, чувствуя, что ничего не может возразить ей.

– Равик! – Она подошла ближе. – Да, я действительно сказала тогда, что между нами все кончено. Сказала, что ты никогда больше обо мне не услышишь. Сказала потому, что ты этого хотел. И если я сейчас поступаю совсем по-другому, неужели ты не в состоянии это понять?

Она вопросительно взглянула на него.

– Нет, – грубо ответил он. – Я понимаю лишь одно: ты хочешь жить с двумя мужчинами одновременно.

Жоан не пошевельнулась.

– Это не так, – проговорила она. – И даже если бы это было так, какое тебе дело?

Он ошеломленно посмотрел на нее.

– Действительно, какое тебе дело? – повторила она. – Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

– Нет.

– Тебе незачем ревновать. Только не тебе. Да ты никогда и не ревновал…

– Вот как?

– Ты вообще не знаешь, что такое ревность.

– Еще бы! Я же не устраивал тебе театральных представлений, как твой актер…

Она улыбнулась.

– Равик, ревнуют даже к воздуху, которым дышит другой.

Он не ответил. Она стояла и в упор смотрела на него. Смотрела и молчала. Воздух, узкий коридор, тусклый свет – все вдруг наполнилось ею. Опять искушение, опять все призывно и безудержно манит, как земля, когда стоишь на высокой башне, свесившись через перила, и кружится голова, и тянет вниз…

Равик понимал это и защищался. Он не хотел попасться еще раз. Он больше не думал о том, чтобы просто уйти. В таком случае он опять уйдет отсюда как пленник. А он не хотел быть пленником. Он хотел раз и навсегда покончить с этим. Завтра ему понадобится ясная голова.

– У тебя найдется что-нибудь выпить? – спросил он.

– Да. Что ты хочешь? Кальвадос?

– Коньяк, если есть. А впрочем – пусть кальвадос. Все равно.

Жоан подошла к шкафчику. Равик наблюдал за ней. Сейчас даже воздух пронизан соблазном. И сразу кажется: вот тут-то мы и поставим свой дом… Старый, вечный обман чувств… Будто сердце хоть когда-нибудь может успокоиться дольше, чем на одну ночь!

Ревность? Разве он не испытал ее? Разве не испытал все несовершенство любви, не изведал застарелую боль, знакомую всем людям? Ревность? Не начинается ли она с сознания того, что один из любящих должен умереть раньше другого?

Жоан принесла не кальвадос, а бутылку коньяку. Хорошо, подумал он. Иногда она все же что-то понимает. Он придвинул ногой фотографию и поднял ее с пола. Самый простой способ избавиться от наваждения – это лицезреть своего преемника.

– У меня удивительно плохая память на лица, – сказал он. – Мне казалось, твой актер выглядит совсем иначе.

Она поставила бутылку на стол.

– Это же вовсе не он.

– Ах, вот оно что… уже другой…

– Ну да… Из-за него весь шум и поднялся.

Равик сделал большой глоток.

– Ты должна бы, кажется, понимать, что не следует украшать комнату фотографиями мужчин, когда приходит прежний возлюбленный. Да и к чему вообще расставлять повсюду фотографии? Это безвкусица.

– Они нигде и не стояли. Сам нашел. Устроил обыск. А фотографии надо хранить. Ты этого не поймешь, а женщина поняла бы. Я не хотела, чтобы он ее видел.

– Вот и получился скандал. Ты зависишь от него?

– Нисколько. У меня контракт. На два года.

– Это он устроил?

– А почему бы и нет? – Она искренне изумилась. – Что тут особенного?

– Ничего. Я потому так говорю, что иных мужчин подобная неблагодарность очень задевает.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6