сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Триумфальная арка → XXXII

– Исход из Египта, – сказал доктор филологии и философии Зейденбаум, обращаясь к Равику и Морозову. – Только на этот раз дело обойдется без Моисея.

Тощий и желтый, он стоял у входа в «Энтернасьональ». Семейства Штерн, Вагнер и холостяк Штольц грузили свой скарб в автофургон для перевозки мебели, нанятый ими в складчину.

Освещенная ярким августовским солнцем, на тротуаре стояла мебель. Позолоченный диван, обитый обюссонской тканью, несколько кресел и новый обюссонский ковер. Все это составляло собственность супругов Штерн. Грузчики выносили из парадного могучий стол красного дерева. Сельма Штерн, женщина с увядшим лицом и бархатными глазами, тряслась над ним, как наседка над цыплятами.

– Осторожно, столешница! Не поцарапайте ее! Это же красное дерево! Тише! Тише!

Полированный стол был натерт до блеска. Это была одна из тех святынь, во имя которых домашние хозяйки готовы рисковать жизнью. Сельма Штерн все время суетилась вокруг стола. Грузчики с полной безучастностью поставили его на тротуар.

Солнце ярко освещало блестящую поверхность стола. Сельма нагнулась над ним с тряпкой и нервными движениями принялась вытирать углы. Полированное дерево, как темное зеркало, отражало ее бледное лицо, и казалось, будто из зеркала времен, сквозь тысячелетия на нее вопрошающе глядит далекая праматерь всех женщин на земле.

Грузчики вынесли буфет красного дерева, тоже полированный и тоже натертый до блеска. Один из грузчиков сделал неловкое движение, и угол буфета врезался в косяк входной двери отеля «Энтернасьональ». Сельма Штерн не вскрикнула. Она застыла с тряпкой в руке, поднесенной к полуоткрытому рту. Казалось, она хотела запихнуть тряпку в рот и вдруг окаменела.

Йозеф Штерн, ее муж, невысокий человек в очках и с отвисшей нижней губой, подошел к ней.

– Сельмочка, дорогая…

Она не видела его. Ее взгляд был устремлен куда-то в пустоту.

– Буфет…

– Сельмочка, дорогая… зато у нас есть выездные визы…

– Буфет моей мамы. Моих родителей.

– Послушай, Сельмочка. Ну, подумаешь, какая-то там царапина! Маленькая царапинка! Главное, у нас есть визы.

– Но она останется. Останется навсегда.

– Мадам, – сказал грузчик. Он не знал немецкого языка, но отлично понимал, о чем шла речь. – В таком случае, грузите свое барахло сами. Не я сделал эту дверь узкой.

– Вшивые боши! – бросил второй грузчик.

Йозеф Штерн оживился.

– Мы не боши, – возразил он. – Мы эмигранты.

– Вшивые эмигранты! – буркнул грузчик.

– Вот видишь, Сельмочка! – воскликнул Штерн. – Что нам теперь делать? И чего только мы не натерпелись из-за твоей мебели красного дерева! Из Кобленца выехали на четыре месяца позже, чем; следовало, – ты ни за что не хотела с ней расстаться. Это влетело нам в восемнадцать тысяч марок налога за право выезда из рейха. А теперь мы стоим па улице, а пароход ведь не ждет.

Штерн склонил голову набок и озабоченно посмотрел на Морозова.

– Ну, что прикажете делать? – спросил он расстроенным голосом. – Вшивые боши! Вшивые эмигранты! Узнай он, что мы евреи, так тут же обзовет нас sales juifs,[26] и тогда всему конец.

– Дайте ему денег, – посоветовал Морозов.

– Денег? Он швырнет их мне в лицо.

– И не подумает, – возразил Равик. – Если человек так бранится, значит, его можно купить.

– Это не в моих правилах. Тебя оскорбляют, и ты же еще должен платить.

– Оскорбление считается настоящим лишь тогда, когда оно адресовано вам лично, – заявил Морозов. – А тут прозвучали оскорбления общего характера. Нанесите этому человеку ответное оскорбление – суньте ему денег.

В глазах Штерна мелькнула улыбка.

– Хорошо, – сказал он Морозову. – Очень хорошо.

Он достал несколько кредиток и дал грузчикам. Они с презрительным видом распихали их по карманам. Штерн с не менее презрительным видом спрятал бумажник. Грузчики осмотрелись и приступили к погрузке обюссонских кресел. Буфет они демонстративно взгромоздили в последнюю очередь. Вдвигая его в фургон, они наклонили его так, что правый бок задел стенку кузова. Сельма Штерн вздрогнула, но ничего не сказала. Штерн вообще не обратил на это никакого внимания. Он в сотый раз проверял свои визы и документы.

← предущий раздел следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8