сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Обучение дизайну интерьера крайне недорого. Обучение дизайну интерьеров, курсы декора.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Возлюби ближнего своего → 8

Брозе погладил ее по голове. В свете рекламы «Дюбонне» волосы ее отливали медью.

– Скоро ты снова сможешь встать.

Женщина медленно повернула голову под его рукой.

– Что бы это могло быть, Отто? Со мной никогда не случалось ничего подобного. И это тянется уже месяцы…

– Что-нибудь. Но ничего опасного. С женщинами такое часто случается.

– Порой мне кажется, что я уже больше никогда не поправлюсь, – с внезапной грустью сказала женщина.

– Наверняка поправишься. И даже очень скоро. Главное – не терять мужества.

За окном на крыши спускался вечер. Брозе сидел тихо, все еще прислонившись головой к спинке кровати. Лицо его, до этого озабоченное и боязливое, стало сейчас, в последних рассеянных лучах света, ясным и спокойным.

– Если бы мне только не быть для тебя обузой, Отто.

– Я люблю тебя, Люси, – прошептал Брозе.

– Больную жену нельзя любить.

– Больную жену любят в два раза больше. Тогда она одновременно и жена, и ребенок.

– Это верно. – Голос женщины стал едва слышным. – Но я-то ни то, и ни другое. Меня даже нельзя назвать женой. Ведь ты от меня ничего не получаешь. Я для тебя только обуза, больше ничего.

– У меня есть твои волосы, – прошептал Брозе. – Твои чудесные волосы! – Он нагнулся и поцеловал ее в волосы. – У меня есть твои глаза! – Он поцеловал ее в глаза. – Твои руки. – Он поцеловал ее руки. – И у меня есть ты. Твоя любовь. Или ты меня больше не любишь? – Его лицо склонилось к ее лицу. Совсем близко. – Ты меня больше не любишь? – спросил он еще раз.

– Отто, – едва слышно пробормотала она и положила руку между его и своей грудью.

– Ты меня больше не любишь? – тихо повторял он. – Скажи! Я понимаю: трудно любить таких бестолковых людей, как я. Они ничего не могут заработать. Ну, скажи же, моя любимая и единственная, – с упреком произнес он, глядя на ее ввалившиеся щеки.

Из глаз Люси внезапно брызнули слезы облегчения, а голос стал мягким и юным.

– Значит, ты меня еще действительно любишь, Отто? – спросила она и улыбнулась улыбкой, которая перевернула ему душу.

– Неужели мне нужно тебе каждый вечер повторять это? Я так люблю тебя, что даже ревную тебя к кровати, на которой ты лежишь. Ты должна лежать во мне, в моем сердце, в моей крови!

Он улыбнулся так, чтобы она могла заметить его улыбку, и снова склонился к ней. Он действительно любил ее, она была единственным близким ему человеком, и тем не менее он часто испытывал необъяснимое отвращение, когда ему приходилось ее целовать. Он ненавидел себя за это, он знал, чем именно она больна, и его здоровый организм оказывался сильнее его. Но сейчас, в холодном свете рекламы аперитива, вечер этот показался ему таким же, какие бывали у них несколько лет назад. Вечер по ту сторону мрачной силы болезни. Он был теплым утешающим отблеском, как и тот свет над крышами напротив.

– Люси! – снова прошептал он.

Она приложила свои влажные губы к его губам и тихо продолжала лежать, на мгновение забыв о своем измученном теле, в котором бесшумно, словно призраки, разрастались щупальца рака.

Керн и Рут медленно брели по Елисейским полям. Наступил вечер. Зажглись огни витрин, кафе были переполнены, горели световые рекламы, а на фоне ясного, даже по ночам серебристого воздуха Парижа, словно врата на небеса, возвышалась темная громада Триумфальной арки.

– Взгляни-ка туда, направо! – сказал Керн. – Вазер и Розенфельд.

Перед огромными витринами компании «Дженерал Моторс» стояли двое молодых бедно одетых людей. Оба были без пальто, только в лоснящихся старых костюмах. Они так оживленно спорили друг с другом, что довольно долго не замечали Керна и Рут, остановивших рядом с ними. Оба жили в отеле «Верден». Коммунист Вазер был техником, Розенфельд – сыном банкира из Франкфурта. Семья Розенфельда жила на третьем этаже. Оба были автофанатиками, и у обоих почти никогда не было денег.

– Розенфельд, – умоляющим тоном говорил Вазер, – будьте объективным хоть на минутку. Согласен, для пожилых людей «кадиллак» хорош. Ну, а чем вам понравился шестнадцатицилиндровый? Он сосет бензин, как корова воду, а ходит не быстрее.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7 8