сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Лечение в германии мюнхен альянс клиник мюнхена лечение в германии.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Время жить и время умирать → 18

— Пустяки. Главное, что ты жив.

— Верно, но нельзя же этим пробавляться всю жизнь. После войны еще куда ни шло. А потом ты уже больше не герой, а просто калека.

— Не думаю. Кроме того, ведь делают превосходные протезы.

— Не в этом дело, — сказал Мутциг. — Я имею в виду не работу.

— Войну мы должны выиграть, — неожиданно громко заявил Арнольд, который прислушивался к их разговору. — Пусть другие теперь отдуваются. А с нас хватит. — Он бросил недружелюбный взгляд на Гребера. — Если бы всякие шкурники не окопались в тылу, нам бы не пришлось все время отступать на фронте.

Гребер не ответил. Никогда не спорь с тем, кто потерял руку или ногу, — он всегда будет прав. Спорить можно с тем, у кого прострелено легкое, или осколок засел в желудке, или кому, быть может, пришлось и того хуже, но, как это ни странно, не с человеком после ампутации.

Арнольд продолжал играть.

— Что скажешь, Эрнст? — спросил через некоторое время Мутциг. — У меня в Мюнстере была девушка; мы и сейчас переписываемся. Она думает, что у меня прострелена нога. А об этом я ей ничего не писал.

— Не торопись. И радуйся, что тебе не надо возвращаться на фронт.

— Я и так радуюсь, Эрнст. Но сколько же можно этому радоваться!

— Просто мутит, как вас послушаешь, — неожиданно сказал Мутцигу один из болельщиков, сидевших вокруг игроков. — Напейтесь и будьте мужчинами.

Штокман захохотал.

— Чего гогочешь? — спросил Арнольд.

— Я как раз представил себе, что было бы, если бы ночью сюда плюхнулась тяжелая бомба, да прямо в середку, да так, чтобы все в кашу! К чему бы тогда были все наши горести!

Гребер встал. Он увидел, что у болельщика нет ног. «Мина или отморозил», — подумал он машинально.

— А куда подевались все наши зенитки? — пробурчал Арнольд. — Разве все они нужны нам на фронте? Здесь почти ничего не осталось.

— И на фронте тоже.

— Что?

Гребер понял, что допустил ошибку.

— Мы ждем там новое секретное оружие, — сказал он. — Говорят, какое-то чудо.

Арнольд уставился на него.

— Да что ты мелешь, черт тебя подери! Можно подумать, будто мы проигрываем войну! Этого быть не может! Думаешь, мне охота сидеть в паршивой тележке и продавать спички, как те, после первой войны? У нас есть права! Фюрер нам обещал!

Он разволновался и бросил карты на стол.

— Пойди включи радио, — сказал болельщик Мутцигу. — Давай музыку!

Мутциг покрутил ручку. Из репродуктора вылетел залп трескучих фраз. Он покрутил еще.

— Постой! — раздраженно крикнул Арнольд.

— Зачем? Опять речуга.

— Оставь, говорю тебе! Это партийная речь. Если бы каждый их слушал, дела шли бы лучше!

Мутциг со вздохом повернул ручку обратно. В палату ворвались выкрики оратора, возглашавшего победно «Хайль!». Арнольд слушал, стиснув зубы. Штокман сделал Греберу знак и пожал плечами. Гребер подошел к нему.

— Всего хорошего, Штокман, — прошептал он. — Мне пора.

— Есть дела повеселее, а?

— Нет, не то. Но мне пора идти.

Гребер направился к выходу. Остальные провожали его глазами. У него было такое чувство, словно он голый. Он шел через зал медленно; ему казалось, что при такой походке его здоровый вид не будет раздражать этих калек. Он чувствовал, с какой завистью они смотрят ему вслед. Мутциг проковылял с ним до двери.

— Заходи, — сказал он, остановившись в тускло освещенном сером коридоре. — Сегодня тебе не повезло. Обычно мы бываем бодрее.

Гребер вышел на улицу. Смеркалось. И вдруг им с новой силой овладел страх за Элизабет. Целый день Гребер пытался убежать от него. Но теперь, в неверном свете сумерек, страх этот, казалось, снова выполз изо всех углов.

Гребер пошел к Польману. Старик открыл ему сразу, как будто он кого-то ждал.

— Это вы, Гребер? — сказал он.

— Да. Я вас не задержу. Мне нужно только кое о чем спросить.

Польман распахнул дверь.

— Входите. Лучше не стоять на лестнице. Соседям незачем знать…

Они вошли в комнату, освещенную лампой. Гребер почувствовал запах табачного дыма. У Польмана в руке сигареты не было.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5