сайт, посвященный творчеству писателя

В день лицеиста проводился конкурс стихов, посвященных А.С Пушкину

15.12.2015
19 октября во Всероссийском музее А.С. Пушкина (историческом, известном многим музее-лицее) были награждены несколько детей, победившие в конкурсе «Письмо в стихах». Конкурс был придуман такими организациями как Российская государственная детская библиотека и всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, поддержка которым оказана агентством по печати и массовым коммуникациям.

В Биробиджане прошла II Межрегиональная конференция «Библиотеки регионов дальнего Востока»

11.12.2015
13-14 октября в одном из главных культурных центров Биробиджана, в Универсальной научной библиотеке Шолом-Алейхема, прошла конференция, посвященная языкам Дальневосточного региона. Мероприятие было приурочено к культовому Году литературы и юбилейному 20-летию библиотечной ассоциации РФ.

В Москве открывается экспозиция старинных пишущих машинок

09.12.2015
С декабря и до февраля 2016 года в столице России будет действовать выставка пишущих машинок. Можно будет увидеть самый первый писательский агрегат и тот, которым пользовались в конце 20 века. Известные пишущие машинки, на которых работали Лев Толстой, Солженицын, Пастернак, Бродский, Зощенко украсят галерею, ее создатели обещают осветить исторический экспонат со всех его сторон.
Эрих Мария Ремарк

Книги → Время жить и время умирать → 21

— Я думаю, он прав, Эрнст, — сказал Польман. — Йозеф разбирается в этом лучше нас.

Гребер вдруг ощутил, как в нем поднялась волна нежности к этому усталому пожилому человеку, который теперь, как и много лет назад, снова называл его по имени.

— И я так думаю, — ответил он. — Мне жаль, что я напугал вас.

— Приходите завтра утром пораньше, если вам что понадобится. Стукните четыре раза — два слитно и два отрывисто. Только негромко, я и так услышу.

— Хорошо. Спасибо.

Гребер вернулся к Элизабет. Она продолжала спать. Когда он улегся, она лишь приоткрыла глаза и тут же опять уснула.

Элизабет проснулась в шесть часов утра от того, что по улице протарахтел автомобиль, и сладко потянулась.

— Чудесно выспалась, — сказала она. — Где мы?

— На Янплац.

— Хорошо. А где мы будем спать сегодня?

— Это мы решим днем.

Она снова легла. Между плащ-палаткой и шинелью пробивался свет холодного утра. Щебетали птицы. Элизабет откинула полу шинели.

Небо было залито золотистым сиянием восхода.

— Прямо цыганская жизнь… Если смотреть на нее так… Полная приключений…

— Да, — оказал Гребер. — Мы и будем смотреть на нее так… С Польманом я виделся ночью. Он просил разбудить его, если нам что понадобится.

— Нам ничего не понадобится. Кофе у нас еще есть? Ведь мы можем сварить его и здесь, правда?

— Это наверняка запрещено, как и все разумное. Но это пустяки. Ведь мы — цыгане.

Элизабет принялась расчесывать волосы.

— За домом я видел в лоханке чистую дождевую воду, — сказал Гребер. — Как раз хватит умыться.

Элизабет надела жакет.

— Пойду туда. Прямо как в деревне. Вода из колодца. Раньше это называли романтикой, да?

Гребер рассмеялся.

— Для меня это и теперь романтика — в сравнении со свинской жизнью на восточном фронте. Важно — с чем сравнивать.

Он связал постель. Потом зажег спиртовку и поставил на нее котелок с водой. Вдруг он вспомнил, что не захватил в комнате Элизабет продовольственные карточки. В эту минуту вернулась Элизабет. Лицо ее было свежим и юным.

— Карточки с тобой? — спросил он.

— Нет, они лежали в письменном столе у окна. В маленьком ящичке.

— Черт, я забыл их захватить. Как же я об этом не подумал? Ведь времени у меня было достаточно.

— Зато ты вспомнил о вещах поважнее. Например, о моем золотом платье. Мы подадим сегодня заявление насчет новых карточек. Теперь часто случается, что они сгорают.

— Но это же продлится целую вечность. Немецкого чиновника с его педантизмом даже светопреставление не прошибет.

Элизабет засмеялась.

— Я отпрошусь на час, чтобы получить их. Привратник даст мне справку, что дом, где я жила, разбомбили.

— А разве ты пойдешь сегодня на фабрику? — спросил Гребер.

— Обязана. Дом разбомбили — так это самое обычное дело.

— Я бы сжег эту проклятую фабрику.

— Я тоже. Но тогда бы нас послали куда-нибудь, где еще хуже. А мне не хотелось бы изготовлять боеприпасы.

— Почему бы тебе просто не прогулять? Откуда они могут знать, что с тобой вчера случилось? Ведь тебя могло ранить, когда ты спасала свои вещи.

— Это нужно доказать. У нас есть фабричные врачи и фабричная полиция. Если они обнаружат, что кто-то из нас отлынивает, его наказывают сверхурочной работой, лишением отпуска, ну, а когда и это не помогает, прописывают пройти в концлагере полный курс воспитания в национальном духе. Кто оттуда возвращается, тому уж больше не захочется прогуливать.

Элизабет сняла кипяток и вылила в крышку котелка на молотый эрзац-кофе.

— Не забудь, у меня только что был трехдневный отпуск, — сказала она. — Нельзя требовать слишком многого.

Гребер понял, что причиной был ее отец — она надеется хоть таким способом ему помочь. Это петля, которая накинута на шею каждого.

— Проклятая банда! — сказал он. — Что они с нами сделали!

— Вот тебе кофе. И не сердись. У нас уже нет на это времени.

— В том-то и дело, Элизабет.

Она кивнула.

— Знаю. У нас остается ужасно мало времени, и все же мы почти не бываем вместе. Твой отпуск кончается, и чуть не весь он ушел на ожидание. Мне следовало быть похрабрее и не ходить на фабрику, пока ты здесь.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4 5 6 7